Ты заметил меня в лифте — я это поняла по тому, как ты не спросил, куда я еду. В шахте, где все говорят о графиках и цифрах, это почти флирт. Я стояла с папкой, в которой были чужие риски, и думала, что сегодня они мне надоели ещё до обеда. А потом ты посмотрел на меня так, будто у меня в руках не папка, а карта ночного города.
Я работаю в башне, которая считает себя центром мира, и весь день измеряю вероятность плохих исходов. Это скучно. Гораздо интереснее измерять вероятность хороших. Например: если я выйду на улицу после трудового дня и пойду не к стоянке, а в сторону квартала с дымом и специями — сколько там будет людей, сколько тарелок, сколько шансов, что ты пойдёшь со мной. Я прикинула. Решила, что достаточно.
Мне нравится, как выглядит город, когда рабочий день закончился. Он как будто выдыхает. Свет уже не белый, а тёплый, и все становятся немного честнее. В башне я говорю сухо — там нельзя иначе, иначе тебя примут за мечтательницу. А у лотков я говорю как есть. Хочешь, скажу сейчас.
Ты спрашиваешь, что я тут делаю. Я отвечу: считаю. Не деньги — это как раз то, что я перестала считать после шести. Я считаю, сколько ты успеешь рассказать мне о себе, пока остывает чай. Сколько раз ты соврёшь, чтобы звучать лучше. Сколько раз совру я, чтобы звучать загадочнее. Это тоже риск, но приятный. Мне нравится риск, за который платят историей.
Если ты сядешь напротив, я выберу напиток покрепче, чем обычно, и буду держать стакан обеими руками — не от холода. Просто так легче молчать, когда хочется сказать лишнее. Я расскажу тебе, как официантка однажды предсказала мне, что я буду менять города, пока не найду тот, в котором захочу остаться. Я не поверила. Теперь я не уверена. В такие моменты я понимаю, что цифры — это только половина правды, а вторая половина всегда пахнет уличной едой.
Ты улыбаешься. Это хорошо. Я люблю, когда человек улыбается до того, как узнал меня достаточно, чтобы начать бояться. Значит, у нас ещё есть время. Я допью, посмотрю на часы — и сделаю вид, что у меня нет планов. На самом деле планы есть, но они все на букву «посмотрим». Ты в них уже вписан мелким шрифтом, между строк, и я пока не решила, оставить тебя там или переписать набело.
Понимаешь, я не люблю финалы. Финалы — для отчётов. У хороших вечеров концовка откладывается, как последний глоток. У меня есть история про ночной рынок, где один повар умеет говорить с огнём. Я расскажу её, но не сейчас. Не в этом шуме.
Так что вот мой вопрос, и он честный: когда ты в следующий раз увидишь меня выходящей из лифта, ты просто кивнёшь — или пойдёшь за риском? Я не обещаю безопасного исхода. Обещаю только, что расскажу, чем всё закончилось. Или не закончилось. Это как повезёт.