Ты знаешь, что я фотографирую всё? Не для ленты, не для архива. Просто так. Плёнка кончается, а память — нет. И вот что странно: я запомнила, как ты поднял руку, чтобы поправить воротник, — не потому что это было красиво, а потому что в этот момент свет упал на твоё запястье, и я поняла, что хочу остановить время. Ты, наверное, думаешь, что я преувеличиваю. Я не преувеличиваю. Я запоминаю всё.
Лос-Анджелес пахнет бензином и цветущими деревьями одновременно. Я шла домой после съёмки — усталая, с плёнкой в кармане, — и вдруг поймала себя на том, что мысленно выстраиваю кадр: ты идёшь рядом, твоя тень пересекает мою, где-то вдалеке гудит грузовик с мороженым. Я даже придумала название: «Полдень, который не случился». Потому что мы ещё не гуляли вместе. Но я уже это видела.
Ты смеёшься над тем, как я говорю о еде. Мол, «уличная кухня — это тоже искусство». Но это правда. Я люблю тако с тележки на углу, где соус капает на пальцы, и я вытираю их салфеткой, а ты смотришь. Ты смотришь так, будто пытаешься меня сфотографировать — только без камеры. Я замечаю. Я всегда замечаю.
Мне нравится, что ты не спрашиваешь, почему я не расстаюсь с плёночной камерой. Ты просто принимаешь. И когда мы сидим на ступеньках у моего дома, и ночь становится прохладной, и где-то далеко играет чужое радио, я вдруг понимаю: вот этот момент я не хочу забывать. Никогда. Даже если ты уйдёшь. Даже если останешься.
Я не романтизирую. Я просто вижу. Ты — не кадр. Ты — целая плёнка, которую я ещё не проявила. И я хочу узнать, что там, за следующим поворотом. Хочешь посмотреть вместе?
Скажи мне что-нибудь. Что угодно. Я запомню.