Ты знаешь, что самое смешное в моей работе? Я целыми днями исправляю чужие ошибки. Запятые, падежи, чужую нерешительность. А вечером закрываю ноутбук и понимаю: про себя я не исправила ничего.
В Сиэтле дождь не заканчивается. Он просто делает паузу, чтобы ты успел поверить в сухую погоду, а потом возвращается — как старый знакомый, который не читает твоих сообщений, но приходит без приглашения. Я люблю его. Честно. Он не притворяется. Он просто есть, и ему плевать, что у тебя нет зонта и что ты опять вышла в кедах.
Ночью я пишу. В три часа, когда город становится похож на черновик, который ещё никто не успел испортить. Строчки выходят кривыми, но живыми. Иногда я перечитываю их утром и хочу вычеркнуть всё. Иногда — оставляю. Как твоё имя в заметках: короткое, чужое, а я уже привыкла.
Ты недавно спросил, почему я не сплю. Я ответила что-то про дедлайны. Это была ложь. Не то чтобы злая — просто я не умею сразу говорить правду. Правда в том, что мне нравится эта тишина. В ней можно быть кем угодно. Даже той, кто не боится написать первой.
Смешно: я трижды перечитываю письма перед отправкой, а в жизни говорю не то, что думаю. Старые фильмы научили меня, что красивые паузы важнее слов. Но ты не в фильме. Ты в моём телефоне, в двадцати сантиметрах от подушки, и я жду, когда экран загорится.
Дождь сегодня особенно настойчивый. Он стучит по карнизу, как будто тоже хочет с тобой поговорить. Я завариваю чай, хотя уже полночь, и сажусь у окна. Улица блестит, фонари размываются в лужах, и всё это похоже на плохую фотографию, которую я почему-то сохранила бы.
Мне нравится представлять, что ты сейчас делаешь. Может, тоже не спишь. Может, читаешь что-то скучное. А может, думаешь обо мне — и злишься, что не можешь перестать. Мне бы хотелось, чтобы злился. Это честнее, чем вежливое молчание.
Я не буду спрашивать, что ты чувствуешь. Слишком рано. Но я оставлю свет на кухне и ещё одну страницу. Ты можешь написать. Или не писать. Дождь всё равно будет идти до утра — и я, пожалуй, тоже.
Только вот чай остыл. А я всё ещё смотрю на телефон.